Режиссер фильма «Горький вкус свободы» Марина Голдовская — об Анне Политковской (12.12.2011 РБК daily)

Фильм «Горький вкус свободы» Марина Голдовская начинала снимать двадцать лет назад, задумывая его как историю семьи Политковских (прежде всего Александра, который был ее студентом) на фоне истории страны. Но постепенно она сконцентрировалась на Анне Политковской. Картина получила множество фестивальных наград, выдвигалась на «Оскара», а в России только что была показана в рамках фестиваля документального кино «Артдок­фест» и вышла в прокат. МАРИНА ГОЛДОВСКАЯ рассказала корреспонденту РБК daily МАРИНЕ ЛАТЫШЕВОЙ о том, как снимался «Горький вкус свободы», о его героях и его зрителе.

— Что вам как документалисту сложнее: когда материала мало или когда его много и он так растянут во времени?

— Сложно, когда много материала. Разумеется, это замечательно, если есть возможность пробовать разные пути развития сюжета, конструкции. Но при многовариантности работать тяжелее, и я очень боялась монтажа, у меня нет своего постоянного монтажера, с которым бы хотелось работать всегда. Мне очень повезло, когда монтажом занялся Дмитрий Сущев. Мы с ним совпали по ощущениям, за три месяца буквально сложили «Горький вкус свободы», а это очень маленький срок для такого большого фильма. Работать было в кайф, знаете, как это бывает, — все получалось, и картина словно выдохнулась из нас!

— У вас получился фильм о женщине, на исходе совет­ского времени вынырнувшей из дома в большой мир, добившейся успеха в журналистике. Это универсальная история женщины, которая реализовывала себя очень последовательно и логично. Я права?

— Да, вы совершенно правы! Именно это я и хотела донести до своего зрителя. Говорили, что она сгущает краски, что она пишет сплошной негатив. А дело в том, что она была очень честным и порядочным человеком, и ее ужасно травмировала эта злоба и бесчеловечность, с которой обращались с мирными жителями в Чечне. Мне хотелось показать, что она не просто была против войны, но она ощущала войну как зверство. И абсолютно нормально реагировала на все, это были естественные реакции. В фильме Дима Быков объясняет это тем, что Политковская — женщина. Но я считаю, что любой человек должен так реагировать на войну. А как можно спокойно смотреть, когда на твоих глазах человека убивают, и все так несправедливо, садистски?! Тем более у нее был инструмент борьбы с этим — ее профессия. Вы заметили это, да? Я попыталась объяснить, как в ней возникал этот интерес, как он в ней развивался. Она ведь говорила, что любит писать заметки. Ей нужно было работать, она любила работать.

— То есть можно даже сказать, что это была цепь случайностей?

— Конечно! Начиналось с детей беженцев, потом одно, другое... И потом, если уж тратишь свою жизнь на работу, то логично делать ее хорошо. Я и хотела показать эту последовательность, органичность — она не могла жить иначе, иными словами, «делай как надо, и будь что будет». Мне кажется, что это получилось. Когда я ее снимала в 1990-м году, мы уже тогда ходили с ней в журнал «Журналист», она носила туда свои заметки и понемножечку начинала печататься. Но тогда Саша, конечно, был главный человек в ее жизни. И, я думаю, он не очень поощрял ее.

— Он, как и другие «взглядовцы», был сыном своей эпохи. Та эпоха прошла.

— Абсолютно верно: прошла эпоха и стерла их всех.

— Кто ваш зритель сегодня?

— Я отчетливо вижу молодых зрителей, в основном именно молодых. Да, конечно, посмотрит мое поколение, те, кто пережил и эйфорию того времени, и разочарование. Для нас это ностальгическая картина, для молодых — познавательная.

Они хоть и знают, через что страна тогда прошла, но не помнят то время. В фильме, как мне кажется, расставлены все акценты: какую роль сыграли Горбачев, Ельцин, Путин. Все прочерчено. Я знаю также, что с огромным интересом фильм смотрят журналисты. Для них это тоже некое наполнение смыслом, визуализация идеи.

— Но проблема в том, что сегодня в мире в целом меньше идей.

— Я согласна. Но именно в этом ключе, мне кажется, Анна Политковская и фильм о ней и интересны. Ведь как можно жить, не имея смысла? Мы все сегодня мучаемся без смыслов.

— А то, что происходит сегодня в России после парламентских выборов, как вы думаете, это разовый всплеск или что-то в людях пробуждается?

— Думаю, это не просто всплеск. Знаете, я совершенно ожила за эти дни. Потому что чувствуется, что людям все же что-то надо, кроме желания обустроить свой быт должна быть какая-то генеральная идея. Может быть, она и не формулируется как идея, но человек должен жить в этом поле.

— В конце жизни Анна Политковская встретила единомышленника, успешного издателя из Норвегии. Он предлагал ей чуть более спокойную жизнь, возможность писать книги...

— Да, у нее была возможность жить более академично. Если бы Анна приняла для себя такую возможность, может быть, она бы выжила. Конечно, мне жутко и больно, что мы ее потеряли. Но хочется видеть в трагедии что-то светлое. А светлое — это то, что она ушла в вечность, отстаивая свое достоинство. Человек уходит из жизни потому, что он такой, он так бескомпромиссно устроен. Мне трудно на эту тему философствовать, но хорошо, что есть такие примеры. Так и должны жить люди.
 

ФОТОБАНК 2011