Старики и правдоискатели

Светлана ХОХРЯКОВА

В старейшем московском кинотеатре "Художественный" прошел Фестиваль авторской документалистики "Артдокфест", который 12 декабря плавно перешел в торжественную церемонию вручения Национальной премии в области неигрового кино и телевидения "Лавровая ветвь". Виталий Манский и его команда, придумавшие "Артдокфест", исходили из того, что кинематограф рожден как документальное кино и документальное кино, несмотря ни на что, живо и пока еще остается искусством. И важно в условиях, когда потоком идет низкопробный продукт, претендующий на звание документального кино, не являясь им по сути, поддержать тех истинных документалистов, ставящих перед собой художественные задачи, тех, кто обращается не к толпе, а к индивидуальностям. Устроители "Артдокфеста", несмотря на то, что показы благотворительные, волновались по поводу того, будут ли зрители. Уже первые дни показали, что все волнения напрасны. К примеру, в воскресенье днем на показе новой картины Герца Франка "Вечная репетиция" негде было сесть, и кому-то пришлось даже стоя смотреть фильм. Картину повторили еще раз, сразу же по окончании первого сеанса.

Всякий раз, приходя на показы, можно было повстречать самых удивительных людей. Приходил, к примеру, Александр Гельман, среди зрителей можно было встретить и документалиста из Финляндии, и итальянца по имени Антонио, который в свое время был переводчиком Герца Франка на одной из его картин, снятых в Италии. Девушка, восемнадцать лет не бывавшая в России, живущая в Англии и по-русски уже говорящая с акцентом, увидев афишу на "Художественном", пришла посмотреть кино и сказала потом, что многое о России ей стало понятней. Приходили интеллектуалы, каких давно не встретишь на московских премьерах.

Открывался фестиваль смело, мощно, церемонией, где главным действующим лицом был экран. Никаких речей, только соло на контрабасе. Даже члены жюри - Александр Роднянский, Татьяна Друбич и Олег Кулик - на сцену не поднимались. А потом публике представили фильм Алены Полуниной "Революция, которой не было". Его показы состоялись уже на фестивалях в Финляндии, Лейпциге и других городах и странах, а вот какая судьба ждет картину в России неясно. Среди ее производителей России нет, только Эстония и Финляндия, поскольку уже отснятым материалом в свое время заинтересовался эстонский продюсер, он же привлек в сопродюсеры финского коллегу. Герц Франк называет Алену Полунину своей ученицей. Училась она на Высших режиссерских курсах, и о ее лихих и бесстрашных работах мы уже не раз писали. Не так давно она сделала фильм о фестивале "Территория", где изложила свой весьма беспощадный взгляд на очень многое, что там происходит. Еще в студенческие годы Алена сняла картину "Да, смерть" о ребятах, которые искали романтику в рядах партии, возглавляемой Эдуардом Лимоновым. Глядя на хрупкую красавицу Алену Полунину, и предположить нельзя той воли, которая в ней есть, смелости в освоении материала, за который она берется. "Революция, которой не было" - своего рода продолжение студенческой работы, взгляд на то, что стало с национал-большевистской партией спустя годы. Алена поехала вместе с ее представителями, а также сторонниками Гарри Каспарова в Санкт-Петербург, где проходил Марш несогласных. Было это в 2007 году, когда страна жила ожиданием президентских выборов, до которых оставался год. Молодые и не очень молодые люди состоят в партии Лимонова, как совсем недавно, так и в течение десяти лет. Все они разные: умные и совсем еще не смышленые организмы, и пришли в ее ряды в силу разных обстоятельств. Один из героев - абсолютный персонаж Достоевского, духовный искатель, который в итоге приходит к Богу, становится священником (мы видим этого человека, еще работающим в морге и омывающим трупы, застаем его за этим занятием, за которым он рассуждает о судьбе страны и собственных духовных проблемах). Кто-то расстается с молодой жизнью, садится в тюрьму (как сын человека, ставшего священником). Некоторые из зрителей упрекали режиссера в отсутствии ее собственной позиции, в том, что совершенно неясно, с кем она, по какую сторону баррикад находится сама. Упреки совершенно неоправданные и свидетельствующие о том, что многие готовы мыслить по готовым рецептам, но только не принимать решения самостоятельно, чему в немалой степени поспособствовало телевидение со своей псевдодокументалистикой и навязыванием однозначных оценок.

Одним из самых колоритных персонажей фильма стал, несомненно, отец Евстрат, тот самый священник, который в своем храме в качестве иконы повесил портрет Сталина и про которого Алена Полунина сказала, что он оказался абсолютным панком и сжег ей килограмм нервов. Он единственный, кто принимает лимоновцев, ведет с ними разговоры о жизни, которую они избрали, поругивает и наставляет на путь истинный. При этом говорит: "Мне грустно, что в Путине мало Сталина". Финальные кадры фильма - горящая реклама "Газпрома" на фоне крейсера "Аврора", рядом с которым проходит один из героев, переживающий бурные эмоции в связи с тем, что происходит вокруг. Алена говорит, что снимала фильм о единственной в стране политической оппозиции, которая слаба, что пыталась зафиксировать потерю романтики (не касающуюся идеологии), которая когда-то была в рядах этого движения, а теперь не осталось от нее и следа.

Правильно говорит Герц Франк, что документалисту нужны прежде всего глаз и сердце, тогда он что-то сможет понять и рассмотреть в этой жизни и передать свои ощущения на экране, запечатлеть не поверхностное бульканье, а глубинные потоки. Кстати, он сравнил Алену Полунину с Лени Рифеншталь, в ее стремлении внедриться на опасную территорию.

Сам Франк в течение десяти лет снимал репетиции и просто жизнь израильского Театра "Гешер", созданного в 1991 году нашими соотечественниками во главе с режиссером Евгением Арье. Он ходил на репетиции, что-то снимал, не имея даже определенных намерений сделать фильм. Познакомился с Арье в Риге, где тот ставил спектакль, когда в Москве не было возможности работать, а потом их судьбы пересеклись в Израиле. Пожалуй, страсть самого Франка, тот жар, с которым он рассказывал об этом театре и ощущениях от того, что там происходит, не стали чем-то чрезвычайным лично для меня как для зрителя, как это случалось прежде при встрече с той реальностью, которую Герц Франк излагал на экране в картинах "Высший суд" (она тоже была показана на "Артдокфесте") или во "Флешбеке". Жизнь, происходящую на сцене, за кулисами, вообще сложно зафиксировать так, чтобы не оказалась она вампукой. Театр есть театр. Даже спектакль тяжело передать на кинопленке, жизнь из него уходит неминуемо, недаром же существовал опыт телевизионного спектакля. Следить же за самим Арье, безусловно, интересно, за его лицом, на котором отражается любое движение актерской души, то, что получилось на репетиции, и то, что потеряно. В любом случае взгляд Франка интересен, потому что априори интересно все то, что он делает, что привлекло его внимание. Иногда всплывают неожиданные детали. Михаил Швыдкой наверняка удивится, увидев себя на экране. Он подпрыгивающей походкой спешит в театр, на спектакль, который "Гешер" привозил в Москву. И дело не в том, что вот идет Швыдкой, это просто человек, на которого нельзя не обратить внимания, потому что он особенный в своем уличном танце.

В "Ракушке" Дмитрия Лавриненко и "Банном дне" Алексея Федорченко показана жизнь пожилых людей, которые существуют на грани выживания и даже вымирания: кто-то в гараже у своего дома, из которого насильно выселили (знаменитая история переселения в Южное Бутово), кто-то в своем доме, напоминающем развалины. Больные, заезженные жизнью советские люди, именно советские, инвалиды, лишенные зрения, а то и глаза, вместо которого зияет дыра. Все они правдоискатели в какой-то степени, искатели справедливости. О счастливой или хоть сколько-нибудь спокойной старости и речи не идет. Печальная судьба, наверняка невозможная в другой цивилизованной стране, где к старости иное отношение на государственном и бытовом уровне. У нас, увы, старость - непозволительная роскошь, о которой пожилому человеку напоминают на каждом шагу.

"Артдокфест" напомнил нам, что серьезная документалистика еще не умерла и зритель, которому она нужна и важна, тоже жив.

источник